Шесть характеристик эпохи дезинформации

    Чем пропаганда сегодня отличается от пропаганды прошлого века, размышляет Келли Борн, администратор программ Madison Initiative при Фонде Уильяма и Флоры Хьюлетт

    Озабоченность распространением дезинформации и пропаганды дошла до такой степени, что многие правительства предлагают даже менять законодательство. Но предлагаемые ими решения отражают неверное понимание проблемы – и могут вызвать непредвиденные отрицательные последствия.

    Так, в июне этого года парламент Германии принял закон, согласно одной из статей которого популярные сайты, такие как Facebook и YouTube, могут быть оштрафованы на сумму до 50 миллионов евро (59 миллионов долларов США), если они в течение 24 часов не удалят «заведомо незаконный» контент, такой как риторика ненависти и подстрекательство к насилию. Сингапур объявил о планах ввести аналогичный закон в следующем году для борьбы с фейковыми новостями.

    В июле Конгресс США одобрил широкие санкции против России, частично в ответ на предполагаемое спонсорство кампаний по дезинформации, направленных на то, чтобы повлиять на выборы в США. Диалог между Конгрессом США и Facebook, Twitter и Google стал более интенсивным за последние несколько недель, когда появились очевидные доказательства покупки рекламных кампаний российскими организациями.

    Такие меры жизненно важны, если мы хотим разорвать порочный круг дезинформации и политической поляризации, подрывающий дееспособность демократических государств. Но хотя все эти законодательные вмешательства нацелены на цифровые платформы, они часто не учитывают по меньшей мере шесть моментов, которыми сегодняшняя дезинформация и пропаганда отличаются от вчерашних.

    Демократизация

    Во-первых, происходит демократизация создания и распространения информации. Как недавно заметил Рэнд Уолцман, бывший сотрудник Управления перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США, любое лицо или группа теперь могут общаться с большим количеством других пользователей в Интернете и, тем самым, влиять на них. Это имеет свои преимущества, но сопряжено и с серьезными рисками – начиная с потери журналистских стандартов качества, применяемых в устоявшихся медиа-структурах. В отсутствие традиционных институциональных медиа-посредников политический дискурс больше не основывается на общем наборе фактов.

    Социализация

    Вторая особенность эпохи цифровой информации – прямой побочный продукт демократизации – это социализация информации. Вместо того чтобы получать информацию непосредственно от институциональных медиа-посредников, – которые все же старались соблюдать редакционные стандарты, пусть и делали это небезупречно, – сегодня мы обмениваемся ею с другими по принципу одноранговой сети.

    Одноранговые сети могут повышать значимость контента на основании таких факторов, как количество кликов или дружеская поддержка, а не точность или важность. Более того, информация, которая фильтруется через сети друзей, может привести к появлению новостной эхо-камеры (иначе — информационного пузыря. — Ред), усиливающей собственные предубеждения человека (хотя далеко не все ясно насчет того, насколько серьезна эта проблема).

    Это также означает, что люди, вместо того чтобы потреблять новости в умеренном количестве, погружаются в политическую полемику и дебаты, где присутствуют экстремистские взгляды и ложь, что усиливает риск дезинформирования или поляризации мнений общественности.

    Атомизация новостей

    Третьим элементом современного информационного ландшафта является атомизация – отчуждение конкретных новостей от бренда или источника. Раньше читатели могли легко отличить недостоверные источники, жёлтую прессу и “сенсационные” таблоиды, стоящие на кассе в супермаркете, от заслуживающих доверия давно издающихся местных или национальных газет.

    Теперь же статья из The New York Times, которой делится с тобой друг или член семьи, не очень-то отличается от статьи из блога сторонника теории заговора.

    И, как выяснилось в недавнем исследовании Института американской прессы, исходный источник статьи имеет для читателей меньшее значение, чем то, кто именно из их круга делится ссылкой на нее.

    Анонимность

    Четвертым элементом, о котором нужно знать тем, кто борется с дезинформацией, является анонимность в создании и распространении информации. В онлайн-новостях часто недостает не только бренда, но и подписи. Это скрывает потенциальные конфликты интересов, создает возможность для государственных субъектов, вмешивающихся в зарубежную информационную среду, правдоподобно отрицать свое участие и создает благодатную почву для процветания ботов.

    В исследовании, проведенном в 2015 году, было обнаружено, что боты генерируют около 50% всего веб-трафика, причем 50 миллионов пользователей Twitter и 137 миллионов пользователей Facebook демонстрируют поведение, отличное от человеческого.

    Конечно, есть «хорошие» боты, скажем, для обслуживания клиентов или обновления погоды в режиме реального времени. Но есть и множество плохих актеров, «разыгрывающих» онлайн-информационные системы для продвижения экстремистских взглядов и дезинформации, создавая им видимость популярности и признания.

    Персонализация

    В-пятых, сегодняшняя информационная среда характеризуется персонализацией. В отличие от своих печатных, радио или даже телевизионных коллег, создатели интернет-контента могут проводить A/B тестирование и адаптацию сообщений, нацеленных на микрогруппы, в реальном времени.

    «Используя автоматические эмоциональные манипуляции, а также армии ботов, темные сообщения в Facebook, A/B тестирование и сети поддельных новостей», такие группы, как Cambridge Analytica, согласно недавнему разоблачению, могут создавать персонализированную, адаптивную и — в конечном итоге — захватывающую пропаганду. Кампания Дональда Трампа ежедневно измеряла реакцию на 40-50 тысяч вариантов рекламы, а затем адаптировала и настраивала сообщения соответствующим образом.

    Саморегуляция соцсетей

    Последний элемент, отделяющий сегодняшнюю информационную экосистему от системы прошлого, как отметил профессор Стэнфордского права Нейт Персили, – это суверенитет. В отличие от телевидения, печати и радио, социальные медиа-платформы, такие как Facebook или Twitter, являются саморегулируемыми – и не очень хорошо с этим справляются.

    Несмотря на острые вопросы, возникшие по поводу агитационной кампании в США в последние несколько недель, ни одна платформа пока не консультировалась с ведущими экспертами, вместо этого пытаясь решить проблемы внутренними средствами.

    Только в середине сентября Facebook вообще согласился раскрыть информацию о политических рекламных кампаниях; он по-прежнему отказывается предоставить данные о других формах дезинформации.

    Именно этот недостаток данных мешает отреагировать на распространение дезинформации и пропаганды, не говоря уже о вызванных ими политической поляризации и фанатической приверженности идеям. Главным виновником является Facebook: имея в среднем 1,32 миллиарда активных пользователей ежедневно, он оказывает мощное влияние, но компания отказывается предоставить внешним исследователям доступ к информации, необходимой для понимания самых фундаментальных вопросов, возникающих на пересечении Интернета и политики. (Twitter делится данными с исследователями, но он остается исключением).

    Мы живем в дивном новом мире дезинформации и пропаганды. Пока данные, которые нам нужны, чтобы этот мир понять, есть только у их “разносчиков” (самих сетей — Ред.), наши ответы будут оставаться не соответствующими угрозе. И если мы промахнемся слишком сильно, они могут принести больше вреда, чем пользы.

    Шесть характеристик эпохи дезинформацииАвтор: Келли Борн, администратор программ в Инициативе Мэдисона при Фонде Уильяма и Флоры Хьюлетт.

    Copyright: Project Syndicate, 2017.

    1+

    Если лица, о которых идет речь в статьях factcheck.kz, или читатель не согласен с нашим вердиктом или доказательствами, после предоставления подтверждающей информации, редакция оставляет за собой право пересмотреть вердикт, приложив соответствующие материалы.

    Публикации сайта подготовлены при финансовой поддержке Фонда Сорос-Казахстан. Содержание данной публикации отражает точку зрения автора/ов, которая не обязательно совпадает с точкой зрения Фонда Сорос-Казахстан.