Мнение | Прожиточный минимум для капитализма

Джим О’Нил, бывший председатель Goldman Sachs Asset Management, о том, что жадность это плохо, а регулирование «свободного рынка» порой необходимо.

Безработица в США, которая сейчас равна 3,6%, по-прежнему остаётся на самых низких уровнях с конца 1960-х годов. И даже появились признаки, что люди, которые ранее выпали из состава рабочей силы, начинают притягиваться в неё обратно, поскольку работодатели прочёсывают горячий рынок труда в поисках маргинально занятых.

empsit

Этой новости соответствует и заявление председателя Федерального резерва Джея Пауэлла о том, что процесс прироста зарплат, наконец-то, начал охватывать низкооплачиваемых работников.

Ещё одним подарком низкооплачиваемым работникам стал одобренный в июле Палатой представителей США закон о повышении федеральной минимальной зарплаты с $7,25 в час до $15 в час (это повышение будет поэтапным и займёт более семи лет).

Впрочем, у этого закона нет шансов пройти через контролируемый республиканцами Сенат. Более того, согласно оценкам Управления Конгресса США по бюджету, повышение минимальной зарплаты до $15 приведёт к потере рабочих мест 1,3 миллионами низкооплачиваемых работников.

Схожие возражения можно было услышать и в Великобритании весной 2016 года, когда правительство премьер-министра Дэвида Кэмерона представило свою программу «Национальный прожиточный минимум». Но за прошедшие три года не наблюдалось никаких признаков разворота тенденции прироста занятости. А в последние месяцы, наконец-то, возобновился быстрый рост зарплат после десятилетия стагнации. По прогнозам аналитического центра Resolution Foundation, реальный (с учётом инфляции) средний еженедельный заработок в Британии может превысить достигнутое в августе 2007 года пиковое значение — 513 фунтов стерлингов ($660).

Хотя эта тема ещё не прозвучала достаточно громко в ходе предвыборных дебатов в Британии, как лейбористы, так и консерваторы предлагают программы дальнейшего повышения минимальных зарплат (и они явно разделяют идею повысить инфраструктурные расходы). В конце сентября министр финансов Саджид Джавид объявил, что обязательная минимальная зарплата в размере 8,21 фунтов стерлингов в час, которая сейчас распространяется на работников старше 25 лет, будет включать всех работников старше 21 года. Она также пообещал, что к 2024 году минимальная зарплата будет увеличена и составит две трети от медианного заработка. Не желая отставать, лейбористы пообещали повысить минимальную зарплату до 10 фунтов в час, если победят на выборах.

Совершенно предсказуемо заявления обеих партий вызвали недоумение в деловых кругах и привели к появлению предостережений о грозящей потере рабочих мест. Но я лично полагаю, что повышение минимальной зарплаты может принести дополнительные выгоды, которые не учитываются в традиционных экономических расчётах. На фоне нарастающего кризиса доверия к капитализму бизнес-лидерам стоило бы задуматься о необходимости поддерживать подобные меры с большим энтузиазмом.

Как я уже писал ранее, несмотря на высокие цифры официальной занятости в США, Великобритании и в других странах Запада на протяжении последнего десятилетия, инвестиционные расходы бизнеса оставались упорно низкими, равно как и темпы роста производительности и зарплат. Эти тенденции совпали с периодом высоких корпоративных прибылей и благоприятных макроэкономических условий, которые – в теории – должны были бы способствовать инвестициям.

Низкие процентные ставки, высокие прибыли и сокращение корпоративного налогообложения выглядят идеальным рецептом для существенного повышения инвестиционных расходов. Но вместо этого мы видим резкий рост реального и ощущаемого неравенства, а также народного недовольства капитализмом и демократией в западных странах. Компании не отреагировали на описанные в учебниках стимулы для повышения инвестиций либо потому, что не видят в этом долгосрочной экономической логики, либо потому, что они действуют в менее капиталоёмких отраслях и просто не считают, что им нужны новые здания и оборудование. Проблема в том, что без инвестиций не может расти производительность. А без роста производительности нет особых причин ожидать устойчивого роста зарплат.

Какими бы ни были причины низких темпов роста инвестиций, очевидно, что в такой ситуации на сцену должна выйти государственная политика. Если наблюдаемая нами ситуация является провалом в работе рынка, тогда для государства будет и разумно, и подобающе вмешаться и обеспечить необходимые инвестиционные расходы. Именно это обещают сделать тори и лейбористы, если победят на выборах в Британии.

Но власти могут также изменить то, как бизнес рассчитывает свои премии за риск, и один из способов сделать это – значительно повысить минимальную зарплату. Повышение номинальных зарплат низкооплачиваемых работников позволит увеличить реальные заработки, потребительские расходы и сделать жильё более доступным. Но поскольку повышение минимальных зарплат увеличит расходы компаний на оплату труда, оно станет сильным стимулом для замены труда капиталом. Это может привести к снижению объёмов выпуска и повышению цен, но одновременно заложить фундамент для возобновления роста производительности.

В любом случае тем, кто возразит, что компании не смогут выдержать эти политически мотивированные изменения, я бы указал на тот факт, что с 2015 года совокупный спрос остаётся достаточно сильным для того, чтобы они могли достаточно легко приспособиться к повышению зарплат. И если такая политика заставит компании понять, что у них есть социальное предназначение, и оно намного выше, чем просто стремление к росту выручки в следующем квартале, что ж, тем лучше.

Джим О’Нил – бывший председатель Goldman Sachs Asset Management, бывший коммерческий секретарь министерства финансов Великобритании, сейчас председатель Chatham House.

Copyright: Project Syndicate, 2019.
www.project-syndicate.org