«По стопам Ирана, России и Северной Кореи». Что говорят эксперты о поправках Сарыма и Закиевой? — Мнения

Ещё в марте Мажилис парламента во втором чтении одобрил и отправил в Сенат поправки к законопроекту, предложенные депутатами Айдосом Сарымом и Динарой Закиевой. Хотя депутаты говорят, что законопроект направлен на защиту детей от кибербуллинга, правозащитники, эксперты и журналисты обеспокоены тем, что законопроект может привести к возможности цензуры и блокировке соцсетей. Общественники создали петицию против данного законопроекта. Мы уже разобрали значительное число аргументов создателей и защитников поправок, практически все они оказались как минимум спорными. В этой статье приводим аргументы противников поправок — директора ОФ «Human Rights Consulting Group» Арсена Аубакирова и члена экспертной группы по цифровым правам Елжана Кабышева. Эксперты отвечают на часто задаваемые вопросы касающиеся этого законопроекта.

Арсен Аубакиров и Елжан Кабышев

Как законопроект Сарыма-Закиева может усилить контроль над соцсетями? 

Арсен Аубакиров: «Это позволяет направлять предписание для удаления контента, причем одностороннее, оно не предусматривает процедуру обжалования или даже рассмотрения, то есть тот контент, который укажет министерство, подлежит удалению в течение суток. Это должно делаться через законного представителя платформы. Министерство будет вести реестр, то есть корпорации будут назначать какого-то законного представителя, который постоянно должен быть на связи с нашими властями. Под действие попадает совершенно любой контент».

Елжан Кабышев: «Допустим МИОР направляет в социальные сети или мессенджеры тысячи или сотни предписании, которые нужно выполнить в течении суток. И тут вопрос стоит так, что соцсети будут наверняка автоматически ограничивать материал для казахстанских пользователей чтобы сеть или мессенджер не попали под блокировку».

К чему такой шум, если удаление контента с кибербуллингом будет только на пользу обществу и защитит детей. О какой блокировке социальных сетей может идти речь?

Арсен Аубакиров: «В том-то и дело, что в описанных в поправках механизме, против которого мы выступаем, нет привязки к кибербуллингу. Там есть общая формулировка — любое нарушение законодательства. Наше законодательство в этом отношении очень широкое и за годы практики использовалось в том числе в политических преследованиях, для ограничений свободы слова, мысли, совести и т.д. То есть много «экстремистских» статей. Законопроект не о кибербуллинге в принципе. Это очень большой законопроект, его полное название «По вопросам защиты прав ребенка, образования, информации и информатизации» и изменения касаются множества направлений. Я не изучал весь законопроект, и я не эксперт по защите прав детей. Но мы обращаем внимание на те части законопроекта — это отдельные поправки, которые касаются социальных сетей и мессенджеров, и они (депутаты – Ред.) очень сильно (их принятия — Ред.) добиваются, потому что к кибербуллингу не привязаны. Как обоснование он используется, но в закон это обоснование не входит. Получается, что формулировки позволяют блокировать всё.

Насчет блокировки. Термин «блокировка» не используется, но там написано, что «государство оставляет за собой право на ограничение доступа к платформе с аудиторией Казахстана». Вот это слово «ограничение доступа» — оно может подразумевать разные решения, в том числе блокировку. Это может быть блокировка, это может быть снижение скорости доступа. Это законопроект не Сарыма и Закиевой. Мы говорим о поправках Сарыма и Закиевой. Законопроект, конечно, большой. Там много авторов, депутатов, экспертов, а вот поправки по регулированию социальных сетей и мессенджеров — это как раз таки поправки Сарыма и Закиевой».

Елжан Кабышев: «В законе не указано, что будут защищать только от кибербуллинга, обоснованием могут быть запрещенные законами РК материалы или вступившие в законную силу решения судов. Да, у нас есть основание «вредная для детей информация», которое входит в список самых популярных оснований для блокировок интернет-контента в последнее время. Однако помимо этого основания, помимо самого кибербуллинга, конечно же есть и другие правонарушения, которые в любом случае социальные сети или мессенджеры должны ограничить для казахстанских пользователей. Это не только кибербуллинг и другие правонарушения как терроризм или экстремизм, пропаганда наркотиков, распространение порнографии и так далее. Я предполагаю, что и другие материалы могут быть направлены уполномоченным органом в социальные сети. А они в дальнейшим уже должны удалить материал. Однако у нас есть некоторые основания, которые достаточно спорные. Например, в прошлом или позапрошлом году, кажется, ограничивали материалы по оскорблению первого президента. А что за оскорбление — весьма непонятно. То есть, эта статья УК РК весьма расплывчатая».

Социальные сети сами же борются с незаконным контентом, у них уже есть выработанный механизм. Почему дополнительно предлагается такой законопроект?

Арсен Аубакиров: «У нас в законодательстве, в принципе, все есть. Есть статьи уголовного и административного кодекса, которые позволяют привлекать к ответственности за кибербуллинг. Есть инструменты. Касательно алгоритма платформ. Почему это невыгодно нашим властям — потому что разные видения и принципы в этом отношении. Как уже указал Factcheck.kz, Google 95% запросов на удаление контента считает необоснованными и отказывался их удалять. Даже в своем отчете Google отмечает, что они получили запрос от властей Казахстана об удалении оппозиционного канала. Они посмотрели, проверили, и это никак не нарушает правила сообщества, соответственно, они отказались это делать. Конечно, есть еще аргументы, что у платформ несовершенные инструменты — с этим есть проблема. Но, тем не менее, то, что предлагается в поправках — это, наоборот, ухудшает положение. Потому что все-таки у платформ, помимо того, что есть свои правила, они в том числе какой-то контент удаляют, если кто-то кого-то оскорбляет, преследует, запугивает, буллит и так далее. Но у них еще есть процедура связи с автором контента. Они дают время на опровержение. Да, они могут заблокировать сразу — но есть процедура. Если человек не согласен, может написать в течение какого-то времени, и даже могут разблокировать контент. Поправки Сарыма и Закиевой не предусматривают такой процедуры».

Отличие от других законов и почему эксперты, правозащитники, журналисты борются с поправками Сарыма-Закиевой?

Елжан Кабышев: «Я уже частично ответил на этот вопрос ранее. У нас нигде в законодательстве не упоминается слово «блокировка». У нас упоминается либо «приостановление», либо «ограничение», либо «запрещается распространение информации», примерно так. Но «блокировка» нигде не указана. В поправках Сарыма-Закиевой именно в этой части я бы поставил во главе строки 24 часа. Представьте там 100 или 1000 предписаний будут отправляться МИОР в социальные сети или мессенджеры, они должны исполнять это. Я уверен, что это будет просто в автоматическом виде. Если они будут исполнять законные требования, то в автоматическом выражении для пользователей Казахстана будет лишь сразу ограничиваться этот материал».

Арсен Аубакиров: «Никто соцсети блокировать, по сути, не хочет. Но чем эти поправки отличаются? Государство, грубо говоря, желает точечно контролировать контент. Если упрощать, то нет смысла блокировать всю платформу, если можно удалить с нее то, что тебе не нравится. Они сами используют площадки для продвижения своего контента, для пропаганды, и для информационных кампании. Никто не хочет лишаться этого ресурса, потому что альтернативы в Казахстане нет. Это несмотря на то, что они создаются, вливают туда большие деньги, но они пока не оправдывают этих вложений. Поэтому сейчас отказываться от международных платформ очень глупо».

Не приведет ли законопроект к тотальной блокировке социальных сетей и мессенджеров если международные компании откажутся выполнить требования МИОР?

Арсен Аубакиров: «Ситуация такая: они хотят удалять точечно контент, раз. Во-вторых, они подписывают себе право блокировки. То есть, возможность сама есть. Какие-то моменты они могут время от времени блокировать или ставить ультиматум — «пока вы не удалите, мы вас не разблокируем». Технически в законе теперь будет такая возможность. До этого она была, но сейчас они дополнительно прописали в привязку уже к этим поправкам. Конечно, сейчас основной запрос именно к регулированию контента. А если компания не выполняет требования, это приводит к ограничению доступа.

Это могут быть блокировки или сокращение скорости доступа. Других процедур они не рассматривают. Там нет переговоров, они хотят в одностороннем порядке все это решать. И они будут скорее всего повторно направлять уведомления и требовать. Сейчас ведутся переговоры с платформами. Принятие этих норм будет итогом этих переговоров.

Сами платформы пока что прицениваются к этой ситуации и, наверное, исходят по большей части от того, что даёт им власть, а власть заверяет, что они не будут злоупотреблять, и что все будет хорошо. Часть платформ на это соглашается пока что. Но часть только. Google, например, вообще, по-моему, не идет на эти переговоры. Некоторые их них, например, если наша власть хочет просто их закидывать все время и «мешочком махать», что «мы вас накажем», в смысле ограничим доступ, некоторые платформы в принципе уже посмотрели и посчитали свои плюсы и минусы. В таком случае, если будут перегибы, то они попросту готовы уйти из Казахстана. У нас рынок не такой большой, чтобы ради него биться».

Не логично ли бороться с принятыми законами, ведь обсуждаемые поправки еще не приняты?

Арсен Аубакиров: «Законопроект на этапе рассмотрения как раз таки и должен обсуждаться. Если что-то кому-то не нравится, надо высказываться на этом этапе. Если закон будет принят, у нас практически нет возможности отменять законы. То есть, либо мы сейчас это делаем и, может быть, у нас получится, либо мы будем бороться десятилетиями. Потому что у нас законы очень тяжело отменить и, вообще, непонятно как этот механизм вообще начать. Гражданское общество это не может сделать. То есть сейчас есть несколько законов, против которых, неважно как высказывались, как это делали, они все равно работают, например, «о временной регистрации», «о регистрации НПО и религиозных объединений». Это то, на что в итоге уходят десятилетия, и никто эту процедуру не начинает. Бороться с действующим законом невозможно практически».

Елжан Кабышев: «Как раз таки мы это и делаем. Ставим упор на то, что сроки неадекватные. Может быть, было бы какое-то ранжирование, например, если вам нужно в течение суток ограничить материал, то сделайте предписание красного характера (угрозы), особо опасно, оранжевым — не очень опасно. Было бы какое-то ранжирование, чтобы было понятно как социальным сетям и мессенджерам работать с госорганом. А то все материалы удалять в один день — перебор. Я считаю, что государство уже вливает контент в содержание социальных сетей и мессенджеров своими законами, и что это не очень-то и правильно. Нужны разумные сроки и может быть какое-то ранжирование опасности».

Считаете ли вы, что Казахстан идет по стопам Ирана, России и Северной Кореи?

Арсен Аубакиров: «Почему я говорю, что мы идем именно «по пути России и Китая»? Дело в том, что ни Россия, ни Китай не хотели изначально прийти к тому, что у них сейчас есть. Они начинали точно так же, были точно такие же интересы, чтобы регулировать отдельный контент. Россия тоже хотела идти таким образом, они тогда не хотели изолироваться. Китай тоже в самом начале, уже давным-давно, это начинал. Они вообще хотели, чтобы у них работали крупные корпорации как Google, у них были длительные переговоры. Но у Китая были свои условия: чтобы Google работал в Китае по правилам и законам, которые у них есть. У них регулирование такое, что приватность практически невозможна. А на тот момент они хотели чтобы Google принял их предложение, так как у них не хватало технологий и возможностей для альтернативы. Google тогда рассматривал вариант создания дочерней структуры, специально для Китая. Тогда в это дело вмешались правозащитные организации и на них обратили внимание власти США и запретили Google это делать. Впоследствии Китай создал себе свою платформу. В России ситуация в начале была тоже такая же: регулирование точечного контента. В итоге ситуация, которая произошла за последние годы, привела к тому, что они не просто блокируют, а социальные сети сами уходят оттуда».

Внесите свой вклад в борьбу с дезинформацией!
Төлепберген Маликов
Төлепберген Маликов. Байқоңыр қаласында туған. Сулейман Демирел университетін журналистика мамандығы бойынша тәмамдаған. Азаттық радиосының Прагадағы бас штабында тәжірибеден өткен. 2018 жылдан бастап Factcheck.kz сайтында жұмыс істейді.