Мнение | Тюремный труд в США — неочевидное рабство?

Майкл Пойкер — о рабском труде заключённых в США и о том, как это сказывается на конкурентности рабочих.

Сваливание вины за исчезновение рабочих мест в промышленности на иностранных конкурентов с низкими зарплатами или (всё чаще) на автоматизацию превратилось в скрепу политики популизма в развитых странах. И нигде это так не очевидно, как в США, где президент Дональд Трамп построил свою избирательную кампанию в 2016 году вокруг этой темы, а затем начал торговую войну с Китаем.

Но американские рабочие уже давно сталкиваются с конкуренцией совсем с другой стороны, которая гораздо ближе к их дому, — это тюремный труд.

Многие могут подумать, что система использования труда осуждённых в США является уделом прошлого, особенно учитывая крайне нелестное освещение в западных СМИ фактов применения тюремного труда в других странах для производства товаров на экспорт. Но в 2005 году (это ближайший год, для которого имеется достаточно полный набор общенациональных данных) в американской системе принудительного труда были заняты почти 1,4 млн заключённых, из них примерно 600 тысяч работали в промышленности. Это 4,2% от общей численности занятых в промышленности США.

Американские тюрьмы обеспечивают большую (и увеличивающуюся) массу доступной рабочей силы. С 1932 года число заключённых в США резко выросло – примерно со 140 тысяч до более 2,2 млн в 2014 году. Они работают на такие компании, как Walmart, AT&T, Victoria’s Secret и Whole Foods Market. Однако в среднем они получают менее $1 в час, что намного меньше установленной законом минимальной оплаты труда работников, находящихся на свободе. Тем самым, труд заключённых не только является эксплуатацией, но ещё и искажает конкуренцию на рынке.

А как раз в этом заключается главная претензия Китаю, выдвигаемая с тех пор как он вступил в 2001 году во Всемирную торговую организацию. Это событие сегодня многие называют «китайским шоком». Однако исторически тюремный труд влиял на американскую промышленность как минимум не менее сильно, чем этот китайский шок.

Это влияние можно наблюдать, начиная уже с 1870-х годов. В 1886 году осуждённые составляли почти 2% всех рабочих в промышленности, а на их долю приходилось 4,2% общего промышленного выпуска. Ничем не ограничиваемые часы работы, физические наказания, а также использование новой промышленной техники — такой была формула получения суперприбылей.

К 1941 году частные формы использования труда заключённых были отменены, но эта практика была восстановлена в 1979 году для финансирования растущего населения тюрем. Рынки труда вновь подверглись негативному воздействию.

Можно было бы ожидать, что наибольшее распространение тюремный труд получил в южных штатах страны после Гражданской войны, учитывая историю этого региона, где заключённые сдавались в аренду, а каторжники работали скованными одной цепью. Но в реальности в 1886-1941 годах подавляющее большинство заключённых трудилось в штатах Северо-Востока и на Среднем Западе, и они производили промышленные товары. Хотя в той или иной степени тюремный труд применялся во всех отраслях, он был сконцентрирован лишь в нескольких из них. Например, в 1886 году 10% всей мебели изготовлялось в тюрьмах; впрочем, большинство трудившихся заключённых занимались производством одежды и обуви. В тот год в штате Южная Каролина осуждённые произвели больше одежды, чем работники, находившиеся на свободе.

Среди свободных работников больше всего страдали женщины, которые обычно доминировали на предприятиях швейной и обувной отраслей. Заключённые занимали их рабочие места и толкали вниз уровень зарплат. Между тем, мужчины-заключённые не могли воспользоваться вновь приобретёнными профессиональными навыками после освобождения, потому что производители одежды и обуви предпочитали женщин, нанимая свободных работников.

Когда случился китайский шок, его совокупный эффект, судя по всему, усугублялся его влиянием на труд заключённых. С 2000 по 2005 годы количество заключённых, занятых в промышленности, увеличилось на 92%, поскольку некоторые компании начали пользоваться дешёвым тюремным трудом, пытаясь сохранить конкурентоспособность, пока другие компании в их отрасли снижали расходы на зарплаты, выводя производство за рубеж. В целом, ответственность за 5% в общем снижении занятости в американской промышленности в период с 2000 по 2007 годы лежит именно на тюремном труде.

Если администрация Трампа действительно серьёзно намерена защищать доходы американских рабочих и честность конкуренции на рынке, тогда ей стоило бы начать с решения проблем, создаваемых тюремным трудом. От компаний надо требовать выплаты заключённым таких зарплат, которые будут ближе к рыночному уровню. Или, как минимум, компании (подобные Boeing) должны покупать право на использование тюремного труда. И даже если не вся выручка пойдёт в карман самим заключённым, разницу можно было бы пустить на частичное возмещение тюремных издержек.

Между тем, правительства некоторых штатов не просто не занимаются устранением искажений, создаваемых системой использования труда заключённых, но, наоборот, усугубляют их. Например, в Колорадо государственные ведомства обязаны покупать определённые виды товаров (скажем, офисную мебель) у исправительных учреждений штата. Такое требование ставит компании, не имеющие доступа к тюремному труду, в явно невыгодное положение. И ситуации никак не помогает отсутствие прозрачности в процессе определения, какие именно компании могут использовать труд заключённых.

Исторически конкуренция со стороны тюремного труда приносила одну незапланированную пользу. Хотя в некоторых городах она убивала бизнес в тех или иных отраслях, одновременно она заставляла компании приспосабливаться, в частности, внедряя передовые технологии. Те компании, которые сумели выжить, сделали это благодаря инвестициям в технологии, помогавшие сэкономить на рабочей силе, и даже благодаря патентованию собственных инноваций.

Впрочем, у этого явления был свой серьёзный недостаток: поскольку оно приводило к росту доходности капитала относительно доходности труда, выгоды доставались владельцам капитала в ущерб низкоквалифицированным работникам, живущим на зарплату.

Недавно штат Колорадо проголосовал за изменение текста конституции штата, которая больше не разрешает применять «рабство» в качестве формы наказания. Однако заключённые в этом штате делают мебель для Колорадского университета за $2,45 в день. Кто они такие, если не рабы?

Об авторе: Майкл Пойкер – научный сотрудник Высшей школы бизнеса при Колумбийском университете.

Copyright: Project Syndicate, 2019.
www.project-syndicate.org

Редакция
Фактчек в Казахстане и Центральной Азии. Первый центральноазиатский фактчекинговый ресурс. Открыт в мае 2016 года. Член международной сети фактчекинговых организаций (IFCN)