Мнение | Молчаливое большинство цифровой революции

Эдоардо Кампанелла из Центра управления переменами в Университете IE (Мадрид) размышляет о цифровом разрыве в экономике и (не)возможности Четвёртой промышленной революции.

Статистика может содержать суровую правду. Нам постоянно говорят о самых быстрых темпах инноваций в истории, однако данные статистики, описывающие так называемую «Четвёртую промышленную революцию», свидетельствуют, что она является какой угодно, но только не революционной. В развитых странах темпы роста производительности сейчас на самом низком уровне за последние 50 лет.

Этот «парадокс производительности» часто объясняют либо проблемами в статистических измерениях, либо временным лагом после появления революционных технологий. Но есть и другое возможное объяснение: в общественных дискуссиях о технологических тенденциях обычно доминируют компании и предприниматели, которые формируют эти тенденции. Голос огромного большинства компаний, которые с трудом поспевают за изменениями в технологиях (или активно им сопротивляются), никто не слышит.

Распространение интернета по планете

Признание, что их точка зрения недостаточно представлена, крайне важно для понимания причин, почему цифровая революция никак не отражается в данных статистики, и почему она может даже заглохнуть. Если упрощать, в основе всех этих модных разговоров часто лежат тенденциозные обобщения. Искусственный интеллект (ИИ), машинное обучение, большие данные (Big Data) и роботы-гуманоиды захватили сейчас воображение общества, но всем этим занимается всего лишь горсточка компаний. Внимание, которое привлекают эти технологии, совершенно непропорционально масштабам их развития и внедрения. Как пошутил ещё в 2013 году Дэн Ариэли, «большие данные — это как подростковый секс: все об этом говорят; никто реально не знает, как это делается; все думают, что все остальные этим занимаются; и поэтому все заявляют, что занимаются этим».

Эту динамику легко отследить. Журналисты охотятся за интересными сюжетами. Инвесторы хотят получать привлекательный доход. Потребители стараются предугадать очередную технологическую моду. Социальные сети, глобальные СМИ и международные конференции усиливают голос инноваторов, заинтересованных в раздувании собственных перспектив. Информация льётся водопадом, и ряды верующих растут. Слух превращается в правило.

Взгляните, например, на последний ежегодный доклад Всемирного экономического форума (ВЭФ) о новых тенденциях на рынке труда. Он основан на опросе крупных, транснациональных корпораций. В нём утверждается, что к 2022 году существенное увеличение инвестиций в машинное обучение, аналитику данных, новые материалы и квантовые компьютеры приведёт к росту спроса на учёных, специализирующихся на изучении данных и искусственного интеллекта, а также на инженеров-робототехников, причём в ущерб уже существующим профессиям.

WEF_Future_of_Jobs_2018_compressed

Проблема в том, что выборку населения в опросе ВЭФ едва ли можно назвать репрезентативной для реальной экономики. В странах ОЭСР на долю компаний, в которых работают более 250 человек, приходится лишь 7% всех действующих фирм, и в этих фирмах занято менее 40% рабочей силы. Авторы доклада признают этот недостаток, но всё равно делают выводы, равнозначные рискованным обобщениям. Рабочие места будущего, которое они описывают, не имеют никакого отношения к актуальным трудовым потребностям огромного большинства малых и средних предприятий, которые по-прежнему живут в эпоху Третьей промышленной революции.

Согласно данным исследования ОЭСР, в течение последнего десятилетия резко увеличился разрыв в производительности труда между компаниями, находящимися на передовых технологических рубежах, и всеми остальными фирмами. Многие передовые технологии, о которых так много говорят СМИ, до сих пор никак не используются весьма не маленькой долей компаний. А это означает, что нам придётся ещё долго ждать, прежде чем даже наиболее революционные инновации станут двигателем ВВП.

Говорят, что технологии общего назначения, такие как электричество и персональный компьютер, повышают производительность, как правило, не сразу, а спустя примерно 25 лет после их появления. Но прошло уже 32 года с тех пор, как лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Солоу написал: «Вы можете увидеть компьютерный век повсюду, но только не в статистике производительности». И мы до сих пор не видим компьютерный век в статистике производительности. Так почему же искусственный интеллект должен чем-то отличаться от персонального компьютера в этом отношении?

Игнорирование точки зрения тех, кто технологически отстаёт, может иметь далеко идущие политические последствия, особенно если акцент на развитии технологий (или алармизм по их поводу) начинает отвлекать внимание от насущных проблем систем образования и рынков труда – здесь и сейчас. Если правительства начнут выделять больше ресурсов на подготовку высококвалифицированной профессиональной элиты завтрашнего дня, это может способствовать дальнейшему повышению неравенства сегодня.

Циники, конечно, могут отмахиваться от «проигравших» — мол, те мало что могут добавить к дебатам о технологиях. В лучшем случае они будут выполнять ту роль, которую им отведёт цифровой авангард; в худшем — они будут вытолкнуты с рынка труда совсем. Однако стоит напомнить, что маленькие компании, даже переживающие экономические трудности, обладают политической силой, которая позволяет им добиваться ужесточения регулирования новых технологий, угрожающих их существованию.

Это прекрасно известно глобальным гигантам, подобным Uber. Уже много лет эта компания наталкивается на мощное сопротивление небольших, хорошо организованных групп водителей такси, хотя их никогда не приглашают на собрания глобальной элиты, чтобы поразмышлять о достоинствах экономики цифровых платформ. Более того, в развитых странах мира «оставшиеся позади» сейчас мстят, приводя к власти популистские партии и политиков, которые выступают против свободной торговли.

Чтобы избежать ещё худших форм отпора и лучше понять, что реально представляет собой Четвёртая промышленная революция, необходимо узнать мнение всех компаний (а не только тех, кто находится на вершине) по поводу происходящих сегодня радикальных перемен. Устойчивая технологическая трансформация требует, чтобы её выгоды широко распределялись. Это означает, что помогать отстающим в адаптации к переменам так же важно, как и создавать условия для процветания инноваторов. Голос тех, кто подвергается негативному воздействию перемен, должен быть услышан.

Об автор: Эдоардо Кампанелла – участник программы Future of the World в Центре управления переменами в Университете IE (Мадрид).

Copyright: Project Syndicate, 2019.
www.project-syndicate.org