Мнение | Си Цзиньпин и его концепция глобального управления

    Кевин Радд, бывший премьер-министр Австралии, о новой эре международной активности Китая

    Время выжидать закончилось

    С каждым днём становится всё более очевидным контраст между дезорганизацией на Западе, столь явно продемонстрированной на саммите НАТО и на июньской встрече «Большой семёрки» в Канаде, и – с другой стороны – ростом международной уверенности Китая. В июне Коммунистическая партия Китая (КПК) провела Конференцию ЦК КПК по международной работе, уже вторую с тех пор, как в 2012 году Си Цзиньпин стал непререкаемым руководителем страны. Подобные мероприятия являются незаурядным событием. Они максимально ясно выражают мысли китайского руководства по поводу места их страны в мире, и при этом помогают остальному миру многое узнать о самом Китае. 

    Последняя подобная конференция, состоявшаяся в 2014 году, ознаменовалась похоронами концепции Дэн Сяопина – «скрывай свою силу, выжидай своё время, никогда не становись лидером» – и открыла новую эру международной активности Китая. Эти перемены были, в частности, вызваны: централизацией контроля, проведённой Си Цзиньпином; выводами китайского руководства о том, что сила Америки находится в относительном упадке; а также его убеждением в том, что Китай стал незаменимым игроком глобальной экономики.

    После 2014 года Китай расширил и консолидировал свои военные позиции в Южно-Китайском море.

    Опираясь на идею «Нового шёлкового пути», Китай выступил с торговой, инвестиционной, инфраструктурной и – в более широком смысле – геополитической и геоэкономической инициативой стоимостью в триллионы долларов.

    В ней участвуют 73 страны Евразии, Африки и не только. Кроме того, Китай привлёк большинство стран развитого мира к участию в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций – это первый крупный многосторонний банк развития, находящийся вне рамок Бреттон-Вудской системы.

    Китай также выступил с дипломатическими инициативами, выходящими за пределы ближайшей сферы своих стратегических интересов в Восточной Азии, и активно участвовал в различных инициативах, подобных, например, Иранскому ядерному соглашению 2015 года. Китай построил военно-морские базы в Шри-Ланке, Пакистане и Джибути и провёл совместные с Россией военно-морские учения в таких отдалённых от него регионах, как Средиземноморье и Балтика. В марте Китай учредил собственное агентство международного развития.

    Стратегия Китая

    Появление большой последовательной стратегии (и не важно, признаёт её Запад таковой или нет) – это не всё, что изменилось после 2014 года. Прежде всего, намного сильнее, чем раньше, стал делаться акцент на роли КПК. Си Цзиньпин, обеспокоенный тем, что партия начала играть маргинальную роль в ключевых политических дебатах в стране, восстановил партийный контроль над государственными институтами и поставил политическую идеологию выше технократических подходов к государственному управлению. Си твёрдо намерен бросить вызов курсу, определяемому западной историей; проститься с «концом истории», о котором объявил Фрэнсис Фукуяма (его кульминацией является всеобщей триумф либерального демократического капитализма); сохранить государство ленинизма на длительный срок.

    Именно этот подход, получивший название «идеи Си Цзиньпина», определяет теперь внешнюю политику Китая. В частности, на июньской конференции по внешней политике особенно подчёркивалась идея Си о том, что существуют познаваемые и непреложные «законы» исторического развития, одновременно предопределяющие и прогнозирующие ход истории. Если это выглядит как старомодный диалектический материализм, то лишь потому, что это он и есть. Си выбрал марксистско-ленинскую идеологию в качестве предпочтительной интеллектуальной системы.

    Поскольку в диалектическом материализме акцент делается на железных законах политического и экономического развития, подобное мировоззрение предполагает отсутствие какой-либо случайности в мировых событиях. Как утверждает Си, если применить аналитическую систему Маркса к нынешнему периоду истории, станет ясно, что мировой порядок находится на поворотном рубеже: относительный упадок Запада совпал с удачными внутренними и международными обстоятельствами, способствовавшими подъёму Китая. По словам Си, «Китай вступил в наилучший период развития за всю современную историю, в то время как мир переживает глубочайшие и беспрецедентные изменения за столетие». Да, конечно, Китай ждут впереди огромные препятствия. Но Си приходит к выводу, что препятствия, которые ждут впереди США и Запад, ещё более огромны.

    Внутри и вовне Китая

    Можно лишь гадать, как именно подобное мышление будет влиять на конкретную внешнюю политику Китая. Но то, как однопартийное государство, а тем более марксистское государство, формулирует свои идеи о реальности, имеет большое значение, потому что это обращение системы к самой себе. И сигнал, который Си посылает внешнеполитической элите Китая, – это сигнал огромной уверенности.

    В частности, Конференция ЦК КПК призвала внешнеполитические учреждения страны и их сотрудников активно поддержать программу Си Цзиньпина. По всей видимости, Си целится в данном случае в министерство иностранных дел. Явное разочарование Си из-за слишком медленных подходов этого министерства к политическим инновациям сопровождается сильным идеологическим привкусом. Китайских дипломатов призвали вспомнить о том, что они являются в первую очередь «партийными кадрами». Вероятно,  это означает, что Си будет теперь требовать от внешнеполитического аппарата проявления большей активности с целью воплотить в жизнь его новую глобальную концепцию.

    Самые большие изменения после июньской конференции касаются глобального управления. В 2014 году Си говорил о предстоящей борьбе за будущую структуру международного порядка. Он не стал тогда углубляться в подробности, но с тех пор много труда было посвящено разработке трёх взаимосвязанных концепций: «гоцзи чжисюй» (международный порядок), «гоцзи ситун» (международная система) и «цюаньцю чжили» (глобальное управление).

    Эти термины, конечно, имеют разные и пересекающиеся значения на иностранных языках. Но, если говорить в целом, на китайском языке под термином «международный порядок» подразумеваются ООН, институты Бреттон-Вудса, «Большая двадцатки» и другие многосторонние институты (с которыми Китай согласен), а также американская система глобальных альянсов (с которой он не согласен). Термин «международная система» обычно означает первую часть этого международного порядка: сложная сеть многосторонних институтов, действующих в рамках международных договоров и права и стремящихся управлять глобальным достоянием на основе принципов делегированного суверенитета. Наконец, «глобальное управление» означает реальные действия этой «международной системы», описанной выше.

    Решительно новым в заявлениях Си Цзиньпина на Конференции ЦК КПК стал его призыв к тому, чтобы Китай «возглавил реформу системы глобального управления, опираясь на концепции равенства и справедливости». На сегодня это самое откровенное из всех ранее озвученных заявлений о китайских намерениях на этом важнейшем направлении. Миру следует пристегнуться и приготовиться к новой волне международной политической активности Китая.

    Как и почти всё остальное международное сообщество, Китай хорошо понимает, насколько недееспособными является многие элементы нынешней многосторонней системы.

    И поэтому желание Си возглавить «реформу системы глобального управления» неслучайно. Оно стало следствием роста дипломатической активности страны в многосторонних институтах с целью переориентировать их таким образом, чтобы они лучше совпадали с тем, что Китай называет своими «базовыми национальными интересами».

    Си напомнил китайской внешнеполитической элите, что всё направление будущей внешней политики Китая, в том числе реформа глобального управления, должно определяться этими базовыми национальными интересами. И в этом контексте Китай также выступает за повышение «многополярности» в международной системе. Это кодовое слово, означающее мир, в котором роль США и Запада значительно снижена.

    Задача остального международного сообщества в том, чтобы определить, какой именно глобальный порядок мы теперь хотим. Что хотят от будущей международной системы, основанной на правилах, институты, которые уже существуют, например, Евросоюз, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) или Африканский союз? Что именно хотят США (и не важно, с Трампом или без него)? Как мы будем коллективно защищать глобальные принципы, зафиксированные в Уставе ООН, в институтах Бреттон-Вудса и во «Всеобщей декларации прав человека»?

    Будущее глобального порядка находится в подвижном состоянии. У Китая есть чёткий сценарий для будущего. Настало время, чтобы остальное международное сообщество написало свой собственный сценарий.

    Данная статья является отредактированной версией речи, произнесённой в Школе государственной политики им. Ли Куан Ю при Национальном университете Сингапура.

    Кевин Радд – бывший премьер-министр Австралии, сейчас президент Политического института «Азиатского общества» (ASPI) в Нью-Йорке.

    Copyright: Project Syndicate, 2018.
    www.project-syndicate.org


    Если лица, о которых идет речь в статьях factcheck.kz, или читатель не согласен с нашим вердиктом или доказательствами, после предоставления подтверждающей информации, редакция оставляет за собой право пересмотреть вердикт, приложив соответствующие материалы.

    Публикации сайта подготовлены при финансовой поддержке Фонда Сорос-Казахстан. Содержание данной публикации отражает точку зрения автора/ов, которая не обязательно совпадает с точкой зрения Фонда Сорос-Казахстан.