Поправки в закон о СМИ: проверка аргументов МИК

21 декабря 2017 года Сенат принял законопроект «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам информации и коммуникаций», вызвавший резонанс среди СМИ и НПО. Теперь вето на эти поправки может наложить только президент (см. заявление фона «Адил соз»). Реакция общества на поправки в закон о СМИ в целом не была такой бурной, хотя на деле этот закон касается не только журналистов, но и тех, кто ведёт блог на зарегистрированной в Казахстане платформе (вопрос со статусом остальных блогов пока недостаточно юридически прозрачен). Наиболее подробно и точно о проблемных поправках писала “Открытая Азия Онлайн” задолго до их одобрения в парламенте.

Но чем же аргументируются эти поправки? Единственный из причастных к законопроекту, кто публично выступал с его аргументацией был министр информации и коммуникаций Даурен Абаев. Мы провели собственную экспертизу на соответствие заявлений министра фактам.

Количество поправок

Так, со слов Даурена Абаева:

Данным проектом закона вносится 280 поправок, и каждая поправка в течение года была всесторонне обсуждена с участием журналистов и других представителей СМИ, также учитывалась их заинтересованность, также их вопросы.

Без вердикта. Проверить достоверность упомянутой министром цифры, к сожалению, не получилось. Так как изначально представленный общественности на рассмотрение законопроект претерпевал различные изменения, которые выдавались на руки лишь участникам рабочей группы в виде сравнительных таблиц. И если на начальной стадии журналистское сообщество видело в поправках и плюсы, то к финалу — в основном минусы.

А проект закона, одобренного Сенатом, так и не был предоставлен представителям НПО по причине «большого объема печатания» исполнителями. Просьбы участников рабочей группы выслать копию на электронный адрес не были удовлетворены.

Тайны и опровержения

Теперь по настоянию гражданина СМИ будут должны предоставлять доказательства написанного, и в случае отсутствия таковых – публиковать опровержения

(Источник: видео Д.Абаева от 20 сентября 2017 года)

Манипуляция. Так как пункт 3 статьи 77 Конституции РК гласит, что «обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность», то норма законопроекта, стоящего ниже по иерархии нормативно-правовых актов, не может отменить презумпцию невиновности.

Ряд СМИ утверждают, что данная поправка (Прим. — относительно банковской, личной, семейной и пр.тайн) ставит крест на проведении журналистских расследований. Мол, те же коррупционные расследования предполагают раскрытие коммерческой и банковской тайн.

Манипуляция. На самом деле СМИ волновал в большей степени вопрос раскрытия понятия семейной тайны, а не коммерческой.

Дело в том, что Конституция РК не дает четкого определения семейной и личной тайны:

Так же не раскрывает это определение и Кодекс «О браке (супружестве) и семье:

В ситуации, когда понятие не определено, трактовка его органами следствия или суда совершенно непредсказуема, что можно увидеть на примере трактовки статьи 174 УК РК 

О кризисных ситуациях

«Силовикам пришлось бросить значительные силы на проверку информации (Прим. – речь идет о распространении слухов при нападении террориста Кулекбаева в Алматы), чтобы позже дать опровержение слухам. Это служит наглядным примером непрофессионального подхода».

Правда. На тот момент уже в полную силу действовало созданное 5 мая 2016 года Министерство информации и коммуникаций, в чьи функции как раз и входит «выстраивание максимально действенной модели кризисных коммуникаций; обеспечение каналов взаимодействия с населением». Силовые ведомства должны были заниматься обезвреживанием преступника-одиночки и восстановлению общественного правопорядка и безопасности.

О сроках ответов на запросы

«За последние годы количество запросов СМИ увеличилось в десятки раз. Однако ограниченное время заставляет госорганы часто отвечать формально».

Манипуляция. Так как законодатели и министр Абаев предлагают усилить ответственность для СМИ в целях совершенствования нашей работы, то вполне логично было бы определить те же требования для другой стороны, выдающей информацию в ответ на запрос.

Но предложение представителей общественности, НПО и СМИ прописать в административном кодексе ответственность обладателя информации за неполное, несвоевременное или несоответствующее предоставление информации, не было внесено разработчиком ни на одном из этапов рассмотрения и изменения законопроекта.

Апелляция к международному опыту

В оправдание этой нормы министр приводит сроки ответов на запросы в других странах: 14 дней в Финляндии, по 20 дней в США, Мексике и Великобритании, 30 дней в Канаде.

Полуправда. Действительно, в упомянутых странах запросы журналистов рассматриваются в эти самые сроки. Но есть ряд весьма существенных “но”.

В Великобритании законодательство регламентирует предоставлять ответ «как можно быстрее, но не более, чем в 20-дневный срок».

Финляндия — прекрасный образец для нас. Может, там ждать ответа на запрос и дольше, но там доступ к информации распространяется в том числе на налоговые данные индивидуальных граждан и обеспечена относительная доступность финских политиков и деловых людей.

Не самый удачный пример привел г-н Абаев и в случае с США и Канадой, т.к. согласно “Репортёрам без границ” ситуация со свободой слова в Западном полушарии нестабильная и с каждым годом ухудшается. Так, администрацию экс-президента Обамы обвиняли в ограничении прав журналистов и цензуре, минюст США обвинялся в прослушке журналистов, противостояние Трампа и СМИ — ещё более яркий пример. В индексе свободы слова США на 44 месте в 2017 году (минус 27 пунктов за 15 лет).

Движется вниз и Канада — 22 место в 2017 году, против пятого в 2002.

Впрочем, и США, и Канада опережают в индексе Казахстан на 113 и 135 позиций соответственно. Самая неудачная аналогия, приведённая Дауреном Абаевым, — Мексика: в индексе свободы слова она находится на 147 месте, на 1 пункт опережая Россию и всего на 10 пунктов Казахстан. И проблем со свободой слова в этой стране предостаточно не только на уровне отношений с государством.

Остаётся вопросом, по какому принципу отбирались страны для сравнения и почему не были приведены примеры стран ОЭСР, где на ответ отводится 2-3 дня? Объективней было бы представить сроки ответов обладателей информации в странах, лидирующих в рейтингах по уровню свободы слова.

«Правило «Золотого часа» для госорганов никто не отменял»

Полуправда. Так как в утвержденной Сенатом версии законопроекта прописано, что для «установления обязанностей уполномоченных государственных органов по предоставлению СМИ официальных сообщений о текущей ситуации при нарушении условий жизнедеятельности населения в течение трех часов с момента наступления события».

Аргументация необходимости изменений, приведенная министром, говорящая о том, что данный законопроект поможет избежать необходимости обращаться в судебные органы, также весьма сомнительна. Напомним, сам министр Абаев на Медиа Курылтае-2017 на вопрос, что делать в случае не предоставления ответа госорганами на запрос, рекомендовал журналистам идти в суд.